Учиться ли детям-инвалидам в обычных школах?

Учиться ли детям-инвалидам в обычных школах?

Учиться ли детям-инвалидам в обычных школах?
Число российских школ, практикующих систему инклюзивного образования, при которой дети с ограниченными возможностями учатся вместе со своими обычными сверстниками и получают один и тот же объём знаний, растёт с каждым годом. Но действительно ли это нужно детям, родителям и учителям?Об этом в Мультимедийном пресс-центре РИА Новости спорили гости проекта «Открытый показ». Дискуссию вызвал фильм Тофика Шахвердиева «О любви», героев и режиссёра которого, впрочем, волновали куда менее приземлённые темы.

С первых кадров фильма — крупных планов детских лиц, рассуждающих о любви и отношениях, — становится понятно: они действительно не такие, как все. В основном потому, что крайне любвеобильны. «Когда я любил Аню, она мне с самого начала сказала, что у неё есть ещё один парень. Но мне почему-то начала нравиться Наташа. Ну я, конечно, сразу не бросил Аню! Но и к Наташе начал приставать. — откровенничает о своём коварстве младшеклассник Женя. — В конце концов это обернулось тем, что Аня теперь меня не любит, а Наташа просто обожает. Я думаю, я сделал правильный выбор. И, как говорится, не надо ничего выяснять в десятых и одиннадцатых классах». Дальше — общие планы, и только в этот момент зритель видит: у Жени-мальчика совсем не ходят ноги, у Жени-девочки нет обеих рук, Аня, да и все остальные герои фильма — дети-инвалиды.

Но во всём получасовом фильме нет ни секунды, где режиссёр давил бы слезу (хотя мог бы не один десяток раз). Зато каждые полминуты зал взрывается смехом. И самое удивительное: на физические недостатки не обращает внимания не только зритель, но и сами герои. «Женя, а ты чем-то отличаешься от других девочек?» — спрашивает за кадром режиссёр. «Думаю, отличаюсь», — задумывается Женя. Её воспитывает бабушка: родители отказались от неё, когда дочка родилась без обеих рук. Теперь Женя не только ходит в школу, но и шьёт, готовит, легко управляется с компьютером. «Глазами! — после долгой паузы догадывается Женя. — У кого синие, у кого зелёные, у кого карие».

С тех пор прошло 11 лет, и герои фильма уже успели стать студентами. В зале появляются Женя Ляпин и Аня Ескина. «Мне интересно заниматься театром, режиссурой. И теперь я смотрю фильм Тофика уже другими глазами не только потому, что я там был маленький и смешной. Он отлично снят: не было никакого сценария, только Тофик, камера и мы», — рассказывает Женя. «А я хочу прыгнуть с парашютом. Но для начала — закончить академию и реализовать себя профессионально, хотя я ещё не знаю, что это будет за сфера — туризм или гостиничный сервис», — делится планами Аня.

Больше нет и самой школы №379 — её объединили с несколькими соседними, самыми обычными, и дали новый номер 1133. Выходит, пусть и механически, но получилась школа с инклюзивным образованием, где дети с ограниченными возможностями учатся наравне со всеми. Об этом и начала разговор ведущая «Открытого показа» Катерина Гордеева: «По статистике, 45% одобряют идею инклюзивного образования, 35% против. 52% считают, что дети-инвалиды будут испытывать в обчной школе дискомфорт. 39% — что от совместного обучения будут страдать обычные дети.

«По статистике, 45% одобряют идею инклюзивного образования, 35% против. 52% считают, что дети-инвалиды будут испытывать в обчной школе дискомфорт. 39% — что от совместного обучения будут страдать обычные дети. О чём говорят эти цифры?». Катерина Гордеева, ведущая «Открытого показа»

«Для того, чтобы появилось отношение к инклюзивному образованию, оно должно быть. Пока его нет. Есть несколько школ, которым было определено это сверху — и они взяли под козырёк. Некоторые не взяли». Анна Грешных, преподаватель РГГУ и Сретенской духовной академии.

«Если объявят: все школы должны принимать [детей с ограниченными возможностями], то мы поставим в плохую ситуацию и детей с особенностями, и без, и родителей, и учителей», — призывает не спешить с реформами руководитель Городского ресурсного центра по развитию инклюзивного образования Елена Самсонова. — «Вот ребята говорят: нам повезло, мы попали к хорошим учителям. А большинству не повезёт, кто-то попадёт в нетолерантную среду, кто-то к непрофессиональным педагогам. Дети становятся заложниками случайности, а это непрофессионально. Мы не готовы к инклюзии, мы играем в рулетку. Для этого государством должна быть создана, профинансирована и внедрена технология: как и в какую школу попадает ребёнок. И потом, мы говорим в общем, а инвалидность — она разная. И какая-то, например, связана с затрудённой коммуникацей, нарушением познавательных способностей. Зачем таким детям в обычную школу?»

Хотя каждый день сталкивается с проблемами. Но не с однокурсниками и преподавателями, а с лестницей на пятый этаж: «К концу первой лекции папа поднимал меня наверх. А дальше — это был эксперимент. Я объяснял друзьям, как обращаться с коляской на лестнице. И надо сказать, ни одного косого взгляда. Я говорю: «Стучите во все двери и вам откроют». И всё же родители Жени собирают деньги на специальное кресло, которое умеет шагать по лестницам. Стоит такое чудо техники 650 тысяч рублей. Анна Грешных, передвигающаяся на костылях, Женин оптимизм тоже не разделяет: «Любого, кто приходит в РГГУ, встречют шесть ступеней. И они непреодолимы».

Впрочем, главную проблему она видит не в необустроенной среде, а в том, что вуз почти всегда становится первым опытом социализации людей с ограниченными возможностями — ведь школу они почти всегда заканчивают на дому. И с состоянием здоровья их проблемы никак не связаны. «Зачастую от резкости преподавателя можно услышать в ответ и повышенные тона, — объясняет Грешных. — Взрослый человек может заплакать, затрястись. Это безмерно раздражает университетских преподавателей. Как раздражал их один студент, который после первого занятия знакомился со всеми преподавателями лично — он так преодолевал глубокие внутренние барьеры. И приходится объяснять коллегам, что это следствие не болезни, а изоляции. Они учатся тому, что обычный ребёнок осваивает в начальной школе».

«Сколько бы лет ни прошло у нас с момента объявления инклюзивного образования, всегда будут дети, которым нужны разные пути, разные образовательные маршруты». Максим Бушмелев, учитель-дефектолог школы «Ковчег».

Над этим работает руководитель проектов по инклюзивному образованию общественной организации инвалидов «Перспектива» Юлия Симонова — только не со взрослыми, а с детьми. Не боясь ни лестниц, ни возможного непонимания, она в своём инвалидном кресле приезжает в школы, где «Перспектива» устраивает «уроки доброты». «Дети спрашивают: а как вы одеваетесь? А как вы спите? А как вы перемещаетесь по городу? И оказывается, что им это интересно. Педагоги говорят, что улучшается атмосфра в школе», — рассказывает Симонова. «Есть такое понятие — вертикаль инклюзии. Подростки прекрасны, но просто в силу возраста нетолерантны и жестоки. И если они ещё в детском саду узнают, что такое ограниченые возможности, они потом даже не будут даже замечать, что эти люди другие», — говорит руководитель психологической службы Ломоносовской школы Лариса Кобзева.

«Я просто всем могу сказать: люди бывают разные. И если мы говорим, что человек с инвалидностью — это нормально, а с другой сексуальной ориентацией — это ненормально, мы никогда не научим общество толерантности», — неожиданно меняет тему Женя Ляпин.

И, как и рассказами о своих романтических приключениях одиннадцать лет назад, вдруг срывает аплодисменты.

Александр Уржанов

Источник: http://ria.ru/openshow_blog/20131017/970707878.html

Могут ли дети-инвалиды учиться в обычной школе, и зачем это нужно?

20.04.2010 11:32

В России существуют различные формы обучения детей-инвалидов. Наиболее распространенная из них – спецшколы и интернаты. Кроме того, в некоторых общеобразовательных школах работают коррекционные классы. Бывают случаи, в которых предусмотрено домашнее или же дистанционное обучение детей-инвалидов. Посещение общеобразовательных школ такими ребятишками – большая редкость.

По официальной статистике, в России проживает 580 тысяч детей-инвалидов. А по неофициальной, утверждает Татьяна Волосовец, директор Института психолого-педагогических проблем детства, – более 2 миллионов. Большинство из них обучается в школах-интернатах. Эти учреждения обеспечены специальным оборудованием, программами и учебными планами, там работают высококвалифицированные педагоги. Дети получают там правильное питание и врачебный уход. Но они оторваны от семьи, так как обучение в интернате предполагает длительную разлуку с родителями. Мировой опыт показывает, что такие жертвы не обязательны. В качестве примера Татьяна Волосовец привела Италию. Там еще в 1971 году был принят закон, в соответствии с которым дети-инвалиды начали обучаться в обычных школах.

По мнению Татьяны Волосовец, российским родителям надо дать возможность выбирать, в какую школу отдавать своего ребенка-инвалида: в коррекционную или общеобразовательную. Пока что отсутствие необходимых условий делает инклюзивную форму обучения практически невозможной. Среди этих условий – архитектурно-планировочные (такие, как пандусы и должным образом оборудованные туалеты), особые учебные программы и планы, обеспечение специальными учебниками и учебными пособиями как учеников, так и учителей. Особенно важна здесь профессиональная переподготовка педагогов, а также психологическая составляющая – готовность всех участников образовательного процесса к тому, что в школу придет ребенок, не такой, как все.

 

Суть инклюзивного образования (совместного обучения детей с разными возможностями) как раз и заключается в развитии общего образования в плане его приспособления к потребностям всех детей: и больных, и здоровых. Оно исключает любую дискриминацию именно в силу того, что основано на разработке специальных подходов и методик, позволяющих гибко приспосабливать процесс обучения к потребностям детей с различными возможностями и особенностями.

 

Советское общество, по мнению журналиста и общественного деятеля Светланы Сорокиной, было не просто жестоко к инвалидам, оно было «заражено жутким пороком черствости и нежелания видеть беду другого». После войны инвалидов, заполонивших улицы в поисках пропитания, просто убирали с глаз долой, в отдаленные специализированные учреждения, где эти люди медленно умирали «без всякой определенной помощи». Детей-инвалидов стеснялись их собственные родители.

Сейчас, отмечает Светлана Сорокина, отношение к людям с ограниченными физическими возможностями меняется. Человеку в инвалидной коляске, которого раньше старались не замечать, теперь стали предлагать руку помощи. Соответственно, меняется и отношение к детям-инвалидам. Родители начинают активно отстаивать их гражданские права. В частности, они добиваются для своих малышей права учиться в общеобразовательных школах. Пока что это требует самоотверженности и очень большого труда.

Недавно в рамках проекта Людмилы Улицкой «Другой, другие, о других» вышла книга Ирины Ясиной, журналиста и члена Совета при президенте по правам человека. Книга посвящена детям-инвалидам и называется «Человек с человеческими возможностями». Она рассказывает о жизни ребенка-инвалида, о трудностях, с которыми он сталкивается постоянно, о том, как необходимо ему мужество и поддержка окружающих.

Писательница уверена в том, что представление о жестокости детей глубоко ошибочно. А ведь это оно, в первую очередь, препятствовало включению их ровесников с физическими проблемами в социальную жизнь, считалось достаточным основанием для отказа от их инклюзивного обучения. Именно взрослые создают жестокий мир для детей, считает Ирина Ясина. «Мы навязываем детям свой образ жизни и свою манеру поведения, – говорит она. – Дети не жестоки. И чем раньше мы создадим систему совместной жизни, тем более здоровое общество мы получим». По новым исследованиям, 90% детей – за обучение вместе с детьми-инвалидами, а 90% взрослых – против. Ирина Ясина уверена, что все люди станут добрее, если жизнь инвалидов будет более комфортной, если они смогут более успешно реализовывать свои способности и интегрироваться в общество.

Психологически подготовить обычных детей к общению с непохожими на них людьми, научить их уважению и милосердию – цель всех книг серии «Другой, другие, о других». Этот проект Ирина Ясина считает «самым важным, что сейчас происходит в мире детской литературы у нас в стране». Серия затрагивает те аспекты социальной жизни, в которых наиболее ярко проявляется разнообразие жизни людей. Взрослые должны находить слова и приемлемые формы разговора с детьми для обсуждения самых сложных и даже скользких тем, – считает Людмила Улицкая, куратор проекта. «Обо всем, что нас окружает, детям должны говорить мы, а не подворотня», – сказала она.

По мнению Светланы Сорокиной как члена Общественного совета при Министерстве образования, 16 книг, которые планируется издать в серии «Другой, другие, о других», должны быть в каждой школьной библиотеке. Это «правильные книги», которые воспитывают толерантность, затрагивают наиболее важные проблемы, возникающие при общении людей, принадлежащих к разным национальностям и социальным слоям. С ней согласна Татьяна Волосовец. Она тоже считает, что книги этой серии должны использоваться в каждой школе как «таблетка» от жестокости и агрессии.

Не все педагоги и общественные деятели разделяют увлечение коллег воспитанием толерантности. Некоторые считают, что ученики, даже не подозревавшие о том, что можно ненавидеть представителей других национальностей или вероисповеданий, не сочувствовать инвалидам и т.п., узнают о такой возможности как раз благодаря усилиям воспитателей. А если проблема существует на самом деле, и в школе, например, враждуют подростки разных национальностей, то игрушечные меры, разработанные пропагандистами толерантности, не способны помочь. Имеющиеся в распоряжении педагогов программы не могут заставить подростков поменять свое мировоззрение и возлюбить ближнего.

Однако, как показывает опыт других стран, сфера взаимоотношений здоровых людей с инвалидами менее проблематична, чем другие сферы, где призывы к толерантности звучат, порой, тщетно. Когда речь идет о детях-инвалидах, отличие милосердия от черствости очевидно. И даже в тех странах, где инвалиды стали включаться в социальную жизнь сравнительно недавно, и сравнительно недавно система образования приспособилась к обучению малышей с ограниченными физическими возможностями, уже достигнуты немалые успехи. Надо только начать?

 

Источник: http://rus.ruvr.ru

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*