«Я просто живу!»

«Я просто живу!»

29-11-2013

Встретив на улице эту милую женщину в компании черного лабрадора, не сразу поймешь, что собака – поводырь – так уверенно они прогуливаются по кварталу. Более двадцати лет Любовь Пастушенко больна сахарным диабетом, что и спровоцировало потерю зрения семь лет назад. На днях я побывала у неё в гостях в уютной квартире, где она живет с сыном Романом.


работала мастером Белорецкого филиала ВДПО, – начала рассказ Любовь Сергеевна. – Я всегда любила читать, читала очень много, а с появлением компьютера много времени проводила за ним. Когда стала терять зрение, в первую очередь испугалась, что не смогу читать. В тот момент меня поддержал родственник Марсель. Он сказал, что ничего страшного в этом нет, и пример тому – его незрячие родители. А книги можно слушать, в библиотеке микрорайона общества слепых можно взять аудиокниги на кассетах. С магнитофоном меня выручила соседка. Так я стала постоянным посетителем библиотеки. Позже освоила Интернет, и теперь я скачиваю книги «тоннами» и читаю (женщина говорит «читаю» по привычке). У меня очень много книг, я всегда думала, когда ж я их все перечитаю – наверное, на пенсии, и вот сейчас скачиваю и читаю. Можно сказать, мечта сбылась, пусть и таким образом.
– Первое время, конечно, было тяжело, – продолжает Любовь Пастушенко. – Тем более младший сын тогда учился еще в начальной школе. Бывало, выйду на улицу – на стоянке машин, как селедок в бочке, обойду одну и не знаю, куда дальше идти. Плутала. Потом попривыкла… Да и с сыном постоянно выходили на прогулку. По дому я все делаю сама, хотя приходила соцработник, предлагала помощь. Но нужно быть самостоятельной, да и не привыкла я, чтоб меня жалели. У меня часто спрашивают: «Как ты всему научилась?». Да я и не разучивалась, – рассуждает хозяйка, довольно ловко разворачивая конфету и прихлебывая чаек. – Мне некогда было разучиваться. Вот я ослепла, а сыновья то у меня остались, их и кормить надо. Так все по дому и делала. Конечно, бывает, что в белое белье черный носок попадет. Ну, ничего, с кем не бывает, посмеемся над этим и забудем.
Я просто живу как все. И вообще, я считаю, что между зрячими и незрячими разница небольшая, всё зависит от человека. Когда я потеряла зрение, у меня обострилось обоняние. А еще я научилась видеть грязь, раньше я из-за плохого зрения не могла ее видеть. А сейчас посуду помою, вытираю столешницу или плиту и чувствую, где нужно еще раз протереть. Полы также мою – помою, проведу рукой, проверю.
Роман

Мой старший сын Максим сейчас живет и работает под Уфой, в Иглино. Были у него проблемы, но справился. Младшего, Романа, родила поздно. Из-за диабета отправили рожать в Уфу, потом нас направили в отделение патологии новорожденных, потому что он не проходил по каким-то баллам здорового ребенка. Хорошо, что нам попалась заведующая отделением невропатолог, которая после всех обследований сказала, что тяжелых отклонений нет, но визуально отклонения были видны, и ребенка нужно было лечить. У Ромы ДЦП. Первые годы мы провели между Уфой и Белорецком, – вспоминает Любовь Сергеевна. – Обследования, лечения, массажи… Но мы его поставили на ноги! Помню, что в Уфе в палате с нами лежали молодые 19-летние девчонки, у которых была куча проблем (ни денег, ни жилья, ни мужа путевого). Ничего они толком не умели – ни пеленать, ни кормить, порой и с людьми общаться не умели. Мне в этом плане было проще, у меня был муж, старший сын, определенность в жизни, я уже соизмеряла свои потребности. Наверное, это и помогло.
И все к нам приходило, но с большим опозданием. Если обычные дети начинают ходить примерно в годик, Рома пошел в три, а когда в пять лет он начал прыгать, нашей радости не было предела. Он ходил в специальный садик для детей с ДЦП; в школу он тоже пошел не в семь лет, а в девять, и окончил ее в 21 год. Сейчас он студент БЭКа, конечно, ему трудно, но он старается. Вообще, с детства, мы приучали его к самостоятельности, и сам Рома всегда проявлял характер (в хорошем смысле). Бывали моменты, когда сидишь в очереди в поликлинике с больным сыном или в автобусе едешь, какая-нибудь бабулечка начинает причитать: «Ой, горе-то какое, ребенок-инвалид…». Но я всегда говорю: «Мой ребёнок – моя радость!»
Даже подруги порой удивляются: «Люба, ты такая несчастливая…» Да я – самая счастливая! Мой ребенок жив, он ходит, учится, занимается спортом. Порой идем с ним по улице, я спрашиваю у него, как он себя чувствует, а Рома отвечает, что он абсолютно здоров, ничего у него не болит. Это ли не счастье?
С 15 лет он занимается пауэрлифтингом, поднимает штангу, уже побеждает в соревнованиях (Любовь Сергеевна бережно достает папку с наградами сына). А когда он учился в начальной школе, его пригласили в туристический клуб, в группу детей-инвалидов. И там он тоже добивался успехов, даже на знаменитые Уроки однажды поднимался. В этом году с командой городского общества инвалидов он ездил на республиканский туристический слет, – радостно говорит мама. – Он очень контактный мальчик, вежливый.
Мы постоянно ходим с ним на выставки, концерты. Как только появляются билеты, председатель местной организации ВОИ Ирина Александровна Реус звонит, приглашает. Так что жизнь у нас насыщенная.
Роман увлекается компьютером, как и вся сегодняшняя молодежь, может сутками за ним просиживать, – улыбается собеседница. – Но есть у него и свои обязанности – пропылесосить, в магазин сходить, с собакой вечером погулять.
– А как у вас появилась Хонда? – не удерживаюсь я от вопроса. Собака, услышав свою кличку, выглядывает из-под стола.

Хонда

– Когда я перестала видеть, ориентироваться стало трудно, мы ходили гулять с маленьким Ромой (я же понимала, что двигаться и дышать свежим воздухом и мне и ребёнку необходимо), – рассказывает Любовь Сергеевна. – Повзрослев, сын стал реже со мной выходить, подшучивал, что можно прогуляться по тротуару, и никуда я не денусь. Когда мне первый раз дали инвалидность на два года, в индивидуальную программу реабилитации (ИПР) собаку не вписывали. О собаках-поводырях я слышала, потом много читала в Интернете о том, как их обучают, что это уже поставлено на поток. И когда проходила очередную комиссию, попросила в ИПР вписать собаку-поводыря. Доктор тогда сильно удивилась, зачем мне это, и сказала, что будет она вместо игрушки, но вписала. Ждала я Хонду полтора года. Конечно, еще почти год я сомневалась, справлюсь ли, ведь мы никогда не держали собак. Но решила, что отказаться никогда не поздно, а очередь огромная. Мне звонили из Уфы, уточняли, не передумала ли. А в прошлом году в апреле позвонили из Москвы и сообщили, что я включена в списки, и для меня готовят собаку. Позже вызвали в Школу подготовки собак-поводырей на две недели. За это время мы должны были не просто познакомиться, но и подружиться и сдать экзамен на совместимость – ведь собака должна стать глазами человека.
Я никогда не забуду ощущение от первой встречи с Хондой, это можно сравнить с первым свиданием, когда тебе лет 18 – так же и у меня бешено заколотилось сердце, когда я услышала шаги за дверью моего номера.
Меня заранее проинструктировали, как встретить собаку, и я уже стояла с печеньем в руках, – делится впечатлениями женщина. – Угостила ее. Хонда махом все съела, после этого она меня облизала, прижалась ко мне – и стала моей собачкой. Правда, первые дни ее приводили ко мне на несколько часов, мы с ней занимались, гуляли. А потом ее привели ко мне со всеми шлейками, поводками, и десять дней мы жили вместе в гостинице при этой школе, она от меня ни на шаг не отходила. А на экзамене у нас получился казус – я ей командую: «Место!», а она стоит возле меня и все. Честно говоря, я всегда думала, что собака-поводырь – идеальная собака. Смею вас заверить: ничего подобного! У Хонды тоже есть свой характер, если она не хочет чего-то делать, то и не будет. Иногда балует, – смеется Любовь Пастушенко. – Брошу ей трость, скомандую «апорт!», она возьмет ее, походит-походит вокруг меня и Ромке унесет.
Когда ехали домой, думала, как она с кошками уживется. Ничего, на своих не реагирует, а чужих на улице первое время гоняла. Теперь я уже не представляю свою жизнь без Хонды. В школе их обучали запоминать маршруты, а сейчас у нас свои маршруты – аптека, магазин, фонтан, бабушка (мама Любови Сергеевны живет на улице Пушкина), рынок (туда ходят за творогом для Хонды). Летом она обожает купаться, мы ходим к Бельскому мосту. Если мы идем по обычному маршруту, но, к примеру, там раскопали дорогу, она обязательно обходит. Или когда лужи или гололёд – тоже обойдёт, меня обведёт. Всегда останавливается перед бордюром или ступенями, ждет, следит, чтобы я перешагнула…
За эти полтора года Хонда меня многому научила. Конечно, когда мы с ней гуляем на улице, мне спокойно. Раньше я могла даже у подъезда заплутаться, а теперь – нет. И в магазин я даже одна могу сходить, знаю теперь, где бордюр, где крыльцо, а научила меня Хонда.
Собака подает голос, будто соглашаясь, и преданно смотрит на хозяйку.

Около двух часов мы проговорили с Любовью Пастушенко обо всем понемногу. Все последующие дни я «переваривала» увиденное и услышанное и поражалась жизнелюбию и оптимизму этой обаятельной и невероятно сильной женщины: преодолев все испытания, уготованные судьбой, Любовь Сергеевна не сдалась, не отчаялась, не замкнулась в себе и своих проблемах. У нее нет секрета счастья или жизненного кредо, которое помогло бы выжить, она просто живет, радуется жизни, любит сыновей и радуется их успехам.

На снимке: Любовь Пастушенко
с сыном Романом и Хондой.

Автор: Наталья БОРИСЕВИЧ. Фото Ильи ПАНЧЕНКО.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Запись опубликована в рубрике Без рубрики. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*